Плач по Сталину

Плач по Сталину

Как Иркутск жил во время панихиды по вождю

 

«– Что орешь, Нинка? Что орешь с утра пораньше? Но мать выла все громче, и слов было почти не разобрать в ее обрывчатых воплях:  Умер! Что спишь, дурак? Вставай! Сталин умер!  Объявили, что ли?  отец приподнял большую голову с прилипшим ко лбу чубом.  Сказали, заболел. Но помер он, вот те крест, помер! Чует мое сердце! Дальше шли опять невнятные вопли».

65 лет назад умер Иосиф Сталин  человек, единолично правивший огромной советской страной в течение целых двадцати девяти лет. Относиться к нему можно по-разному  в умах одних он является героем Отечества, спасителем России и лучшим национальным лидером в истории. В умах других, Коба  палач и убийца сотен тысяч невиновных сограждан. Но факт остается фактом  в день смерти Джугашвили вся страна буквально утонула в слезах. А через три дня  в цветах, целыми самолетами летевшими в Москву, в теперь уже и сталинский мавзолей.

#хэштег рассказывает, как Иркутск воспринял пять-три-пятьдесят-три и последующие тяжелые для страны дни.

Смерть Сталина

Скончался отец народов пятого марта, без двадцати минут десятого по столичному времени  в Иркутске было уже глубоко за полночь. О болезни Сталина знали заранее  газеты и радиостанции ежедневно уведомляли население о состоянии здоровья главы государства, сыпля огромным количеством диагнозов, разобраться в которых могли только доктора  но верить в это интуитивно отказывались. Сторонники конспирологии даже уличали врагов народа  Сталин, мол, немножко приболел, а диссиденты наводят панику на пользу, конечно же, Америке и блоку НАТО. Ну не мог, по их мнению, вождь просто взять и умереть. По крайней мере, говорить вслух они (да и не только они) об этом боялись. И думать тоже.

А он умер. Вот так вот был человек, держал в железном кулаке страну, строил систему подчинения и репрессий (а так же, заводы, сильную экономику и без доли сарказма великое государство)  и не стало человека.

Страна впала в траур. Помните, как плакали северные корейцы на похоронах Ким Чен Ира? Замените безграничную любовь к лидеру на страх перед ним в слезах этих людей  получите советскую панихиду. Все точь-в-точь.

Нет, конечно, были люди, и правда любящие Сталина  более того, они и до сих пор остались  и даже нельзя сказать, что они были в меньшинстве. Напротив, люди, искренне скорбящие по Иосифу Виссарионовичу, составляли весьма весомую часть маскарада. Но все же глупо было ожидать, что большинство будет плакать не из-за страха перед властью, когда оно (большинство) последние двадцать лет жило под страхом неправильно купить колбасу и получить за это наказание.

Сталина боялись

По сибирским меркам весьма теплое мартовское утро (минус десять градусов ниже нулевой отметки термометра для сибиряка  пустяки) для всех иркутян началось примерно одинаково  будильник, зарядка, завтрак под аккомпанемент радио И если обычно после этого пункта шли сборы на работу или учебу, то шестого числа 1953 года все было не по сценарию  радиоведущий раз в десять минут чеканил одну и ту же фразу: «скончался генеральный секретарь ЦК КПСС Иосиф Виссарионович Сталин». Ступор. Непонимание, что будет дальше. Слезы.

Нельзя сказать, что эта новость принесла какое-то огромное разочарование политзаключенным, евреям, кавказцам, поволжским немцам и другим деклассированным слоям общества  некоторым из них, особо жадным до крови, известие явно принесло моральное удовлетворение, другим просто не принесло вселенского горя. Ущемленная в правах интеллигенция, может быть, и порыдала ради приличия, чтобы не стать еще более ущемленной, но в душе-то порадовалась: тиран умер, а значит, грядет новое время  время свободы и прав! Ох, как же они ошибались.

Пока в московском театре на Воровского шел траурный митинг актеров и писателей, по всей стране атмосфера была не менее печальной  люди плакали, пытались утешить друг друга, но не выходило. На какие-либо положительные эмоции был введен своеобразный негласный мораторий. Мой знакомый рассказал мне небольшую историю о своем деде: тот, еще совсем маленький несмышленый мальчик, не мог до конца осознать весь трагизм сложившейся ситуации, поэтому вместо тяжелых траурных мыслей имел весьма веселое расположение духа; он залез на кровать и начал прыгать на пружинистом матрасе. Его мать зашла в комнату, увидела это, чуть ли не в истерике тревожно запретила мальчугану покорять комнатные высоты, а потом задернула шторы  а вдруг кто-то бы увидел, что их семья горюет недостаточно? А вдруг кто-то это уже видел?

Случай этот  далеко не единичный. Да и страх показать недостаточную скорбь, к сожалению, был далеко не беспричинным.

Стереотипы о России знают все  грубость, пьянство, балалайки. Если же говорить о России Советов, то тут же всплывает в памяти мифическая уголовная статья за произношение анекдотов. Статьи такой, само собой, не было. Однако правоохранительным органам это не мешало привлекать незатейливых шутников к работам на лесоповале. Но то было двумя десятилетиями позже, уже при Брежневе. При Кобе же для обретения смертного приговора можно было в принципе ничего не делать  он как верный потерявшийся пес находил человека сам. Антиконституционные суды-тройки, конечно, давали этому небольшой толчок, но в какой-то степени «вышка» неизбежно светила каждому. Большинству, правда, везло от такой участи избавиться. 600 тысячам жертв сталинских репрессий не повезло.

В Вильнюсе есть музей памяти жертв КГБ. Немногие знают, что-то похожее есть и в Иркутской области. В чудном городке Киренск есть полуразрушенный дом, который никак не могут снести  выглядит он крайне непрезентабельно, кажется, что еще чуть-чуть, и дом рухнет. Местные власти то ли от нехватки средств, то ли от нежелания, сносить дом упорно не хотят. Возможно, правда, это связано с его историей.

История этого дома ужасна, дика, но, полагаю, обыденна. В девяностых годах один из жителей Киренска, ветеран МВД СССР и бывший сотрудник НКВД, находясь уже на старости лет решил душу свою очистить от всего того, что ее съедало все годы его жизни. Через местную газету старик рассказал о том, как работала местная тайная полиция во времена Ежовщины. Рассказал подробно, в мелких деталях поясняя, как среди обычных граждан контора выясняла предателей Родины и как их же потом наказывала. Вариаций наказания, на самом деле, масса  от расстрела на месте, до, якобы, самоубийства подозреваемого. Но это неважно. Важно  куда потом деть тело.

Раскаявшийся чекист сообщил, что одним из способов сокрытия улик было, так скажем, необычное строительство  НКВД приезжало на стройки домов и вмуровывало трупы в стены. Указал даже адрес одного из домов. Тот самый адрес, да.

Публикации наделали много шума, власти уже не могли отсиживаться и решили посмотреть, есть ли что за кирпичами, или бывший сотрудник советского карательного органа просто придумал эту горячую информацию. Но нет, не придумал. Удар кувалдой, еще один  стена проломлена. Оттуда посыпались кости. Стену размуровали  скелет был не один. Далеко не один.

Жителей дома расселили. Все же находится в помещении, зная, что оно построено на костях в буквальном смысле этого слова  не самое приятное занятие. Но где гарантия, что это единичный случай зверства, а не повсеместная практика чекистов? Где гарантия, что и в наши стены не вмурованы жертвы режима?

Сталина любили

Глупо говорить, что Сталина только боялись. Нет, полно было людей, благодаривших генсека за свое счастливое детство  и, что характерно, было за что. Выигранная война, индустриализация, переход России из состояния аграрной потрепанной войной страны в статус великого государства, восстановление от нацистских деяний и разграблений в рекордные сроки. Наконец, заложение современной русской культуры и развитие пионерского движения  одного из светлых пятен в советском этапе нашей истории  все это заслуги Иосифа Виссарионовича.

Государственная пропагандистская машина только поддерживала любовь к Сталину и многократно ее преумножала в глазах слишком доверчивого к СМИ народа. Заголовки о том, как в стране хорошо и кому за это нужно говорить «спасибо», выходили каждый день в абсолютно каждой газете. Итог: всенародная (ну, почти) любовь к вождю.

Еще один итог: культ личности.

Да, тот самый, который пытался развеять Никита Сергеевич Хрущев, заклеймив Сталина тираном, деспотом и убийцей. И это несмотря на то, что один из исполнителей «сталинских зверств»  сам Хрущев. Тот самый культ личности, из-за которого православный активист Дмитрий Энтео требует запретить любые воспоминания о коммунистическом прошлом нашей страны. Тот самый культ личности, из-за которого во времена Ежовщины люди из-за страха и низменных желаний потеряли честь и совесть, докладывая на соседей в карательные органы.

Когда толпа превозносит своего кумира в ранг божества, у этого самого кумира, как правило, сносит крышу  он и сам начинает в это верить. Понимает, что то, что «быкам» нельзя делать под угрозой расстрела, ему, Юпитеру, можно. Где-то к концу двадцатых годов это осознание пришло и к Сталину. Культ личности постепенно начал набирать обороты и пришел в состояние полного одобрения любого действия вождя.

Но вот идол умер. Логично, что слезы обожателей полились ручьями. Поверьте, это были искренние слезы.

Похороны вождя

С шестого по девятое марта Иркутск, как, в прочем, и любой другой город страны, чуть ли не вымер. По крайней мере, замер. Работа велась, жизнь шла. Но что-то было не так. Приспущенные флаги явно не придавали настроения народу, который не знал, как дальше жить.

В городах и деревнях области в эти дни проходили траурные митинги  люди бросали все и шли на собрания. На собраниях говорилось о важности личности Сталина в истории нашего государства, о невосполнимости утраты, о грядущих переменах. Но главный вывод, звучавший на митингах: вокруг партии нужно сплотиться еще сильнее, чем при Джугашвили. Так все это пережить еще можно, а порознь  ну никак.

Похороны Сталина были назначены на девятое марта. Из-за происходящих событий атмосфера того дня была крайне гнетущей  флаги приспущены, из громкоговорителей играла грустная симфоническая музыка. На фабриках, школах, обычных домах были развешаны портреты вождя, как когда-то, еще совсем недавно, на первомайских демонстрациях.

Ближе к полудню народ потихоньку стал стягиваться на главные площади города  сквер Кирова, площадь Ленина, площадь завода Куйбышева и площадь у бывшего стадиона «Авангард»: именно эти площади должны были принять траурные церемонии. На последних двух, кстати, были выставлены солдаты почетного караула. Люди все шли и шли на площадь, чтобы проститься с вождем и еще раз посмотреть в глаза доброму дедушке Сталину. Хотя бы на портрете.

Пять часов вечера по Иркутску. Измурыженная толпа и не думала уходить. Напротив, в общей сумме на площадях можно было насчитать около двадцати тысяч человек. Кто-то истошно выл  то ли никак не мог отойти от трагедии, то ли атмосфера слишком сильно давила на впечатлительную натуру  кто-то тихо плакал, кто-то мужественно и стоически переносил все это. Но равнодушным к всенародному горю из вышедших на площадь не был никто.

По радио выступил Молотов, как раз девятого марта праздновавший свой день рождения. «Мы всегда будем помнить то, чему до последних дней учил нас Сталин»,  срывающимся, едва не плачущим голосом произнес маршал Победы. С Иосифом Виссарионовичем его связывали близкие отношения.

Отчеканил радиодиктор: «Сталин  в мавзолее». В толпе завыли. Послышались залпы ружей почетного караула в честь Иосифа Виссарионовича, спустя минуту загудели фабрики. После этого огромная толпа была предоставлена сама себе. Никто не знал, что делать дальше. Во всех смыслах.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *