«В экстренной ситуации я съем хоть тебя, но, пока нет необходимости, зачем есть мясо?»

«В экстренной ситуации я съем хоть тебя, но, пока нет необходимости, зачем есть мясо?»

Ваня Рудель, молодой ученый, рассказал о проблемах науке, вегетарианстве и феминизме

— Почему ты пошел в науку, а не по гуманитарному профилю?

Гуманитарные науки с моей точки зрения являются синтетическими, и на вопросы мироздания не отвечают. А мною движет любопытство. И как раз в силу того, что оно мной движет, я пытаюсь лезть в науку. На самом деле, потому что наука — это не только занятия чем-то скучным, как может показаться, потому что наука — это всё во всём.

— Ты занимаешься музыкой. Мог бы ты сравнить её с наукой?

На самом деле, продолжение есть. Я честно считаю музыку очень своеобразно реализованной математикой. И это в принципе моё отношение к науке в целом. Ты сейчас заметила: мог бы заняться музыкой. На самом деле, изучая физику, я гораздо лучше понимаю и психологию, и биологию, и социологию. Физика — это не наука о механизмах, и это не наука о машинах, и это даже не наука об атомах. Это наука о природе, а раз так, её принципы могут и должны быть распространены на остальные области науки, включая психологию. Потому что на самом деле психологи ведь тоже физики, просто они на самом деле об этом не знают. Но когда-нибудь узнают.

— То есть, физика — основа всей науки?

Да, и я горячо в этом убеждён. В примитивной трактовке, что такое физика? Это сначала скажи, а потом напиши формулу. А сказать можно очень много.

— Когда ты начал заниматься наукой, твое восприятие мира поменялось?

Рано или поздно ты начинаешь лучше понимать многие процессы. И это касается процессов вообще любых: политических, социальных, физических. Того, что происходит в голове человека: почему возникают те или иные мысли. Понимание физики отвечает на все эти вопросы, и это действительно круто. Ученый — это не учёная степень, а стиль жизни, причем довольно джазовый.

***

— Насколько сложно заниматься наукой в России? В плане денег, оборудования, карьеры?

Я занимаюсь теоретической физикой, соответственно, у меня в очень многих аспектах отпадает потребность в оборудовании. Мне достаточно моего мозга и навыков в математике. Теоретическая физика помогает понять и прощупать какой-либо процесс в большинстве случаев даже не ставя эксперимент. Когда-то это было сказано в какой-то замечательной книженции об Эйнштейне: то, что видят экспериментаторы, в действительности показывает теория, а не сам эксперимент.

Но в целом, в России с этим проблемы есть, и они весьма обширны. Есть довольно хорошие научные центры, они, как правило, располагаются в Москве, в Новосибирске. В них даже вкладываются, они периодически получают денежные дотации, но что касается науки в Иркутской области, здесь самый крупный проект — это ловля нейтрино и гамма-обсерватория в Тункинской долине. А вообще, из Иркутска, как правило, стараются уехать.

Справка: Нейтрино- нейтральная фундаментальная частица

— А ты не думал уехать из Иркутска поближе к научным центрам, которые ты обозначил?

Я в целом не собираюсь оставаться на одном месте. Моим планом является кочевание из одной страны в другую, из города в город. Возможно, мне повезет, и когда-то я поработаю в Новосибирске, когда-то — в Москве, а потом уеду из страны. В общем-то, такие планы. Потому что оставаться на одном месте равносильно тому, чтобы тихо и спокойно умереть, а я этого не сильно хочу.

— Ты проронил фразу о кочевании. Есть термин «цифровые кочевники» — это люди, которые не задерживаются на одном месте, не имеют постоянной работы и постоянного жилья. Зарабатывают фрилансом или дистанционной работой. Ты бы мог себя к ним отнести?

Нет, потому что работа в науке по определению не фриланс. Ты должен присутствовать на месте и работать. И к тому же, мне есть чем заняться: я люблю робототехнику, я умею кодить. Фрилансом я могу заниматься где угодно и откуда угодно, а в каких-то исследованиях мне надо, чтобы меня направляли и подсказывали какие-нибудь идеи. Это должен быть постоянный диалог с научным комьюнити. Так что вряд ли я бы мог отнести себя к таким людям, тем более, что это пока что вообще не так.

***

— Сколько лет ты уже работаешь в Планетарии? Как ты здесь оказался?

Я работаю здесь с 2015 года, получается, чуть меньше чем три года. Есть такая замечательная женщина, Мария Викторовна Молокова. Она меня сюда привела как гардеробщика. И в общем-то, всё, что я здесь изначально делал, это попросту брал и раздавал куртки. Но это длилось намного меньше месяца, потому что потом со мной заговорил директор, который тогда был, и задал мне кое-какие вопросы. Но в силу того, что я в чём-то разбираюсь, всё закончилось тем, что мне в итоге доверили обсерваторию. Я водил людей в обсерваторию, показывал солнце, рассказывал о том, как оно устроено. Ну, а потом здесь произошли кое-какие изменения, директор покинул свою должность. Не сказал бы, что это было самое плохое, что произошло с Планетарием, но я начал занимать здесь гораздо более важную должность, в том числе и для Планетария, и гораздо более адекватно соответствующую моим способностям. Текущий начальник решил не забивать гвозди телескопом, то есть мной, и теперь я занимаюсь разработкой полнокупольных фильмов, программирую купол и веду лекции. Например, у нас появилась программа «Физика в Планетарии», где я по понедельникам в 19:30 веду лекции. Сегодня (5 марта — #хэштег), например, буду читать лекцию по термодинамике.

— Как ты относишься к научпопу?

С одной стороны, довольно отрицательно, а с другой стороны — положительно. И вот почему такая двухполярность: далеко не все люди могут стать довольно близкими к науке, тем более сейчас это проблема, в школах физика преподается настолько хорошо, что потом к нам в Планетарий приходят люди и спрашивают, почему я рассказываю про круглую Землю, когда она плоская. И в этом смысле научно-популярная литература могла бы стать довольно полезной, хотя бы потому, что они распространяют элементарные аспекты науки в обществе.
С другой стороны, её могут очень часто неправильно трактовать и это неправильное понимание процессов, после того, как люди прочитают научно-популярную книгу, делает их специалистами в их же собственных глазах, и начинается целая череда непониманий.

***

— Как ты относишься к ЛГБТК+, феминизму, транс-персонам? Считаешь ли ты это неестественным, или наоборот, всё ок, и так и должно быть?

Что такое неестественность или отклонение от нормы? На самом деле, как мы знаем из этологии, из биологии, из зоологии, видов, у которых находятся гомосексуальные наклонности, их больше полутора тысяч. Гомофобия — всего у одного, и я бы не сказал, что человек на этом основании может считаться умнее обезьян или дельфинов. Нет, в этом нет абсолютно ничего неестественного, потому что мне кажется, природа гораздо лучше нас знает, что такое естественно, а что такое — неестественно. Если это встречается довольно часто, и организуется в природе в виде устойчивого явления, значит это есть, это присутствует и считать это чем-то неестественным нет никаких оснований.

Что касается феминизма, это веха, к которой должно было прийти развитие человечества, и если раньше женщину могли считать кухонной утварью, то сейчас это должно было, естественно, прекратиться. В принципе я очень рад, что это движение существует. Но рано или поздно оно должно перейти из феминизма в законе или феминизма на словах в феминизм в головах людей. Потому что самое главное — это не то, что ты говоришь, и не то, что формально у нас женщины уравновешены в правах, а то, что этого не происходит на самом деле, потому что этого нет в головах у людей. И именно это надо прививать. И поэтому я двумя руками за то, что сейчас главными персонажами многих современных фильмов являются женщины, в частности, например, эпизоды «Звездных Войн», мне очень нравится, что Рэй стала главным персонажем, это классно и достаточно канонично. И это показывает, что главным, сильным героем со всеми теми качествами, которые почему-то должны были приписываться мужчине, сегодня может обладать и женский персонаж. В медиа это очень хорошо, в фильмах это очень круто, но не перегибая палку. Потому что иначе получится как в игре Fallout: там есть радтараканы, радскорпионы и радфемки.

— Достаточно часто можно увидеть людей в телевизоре, которые заявляют, что, мол, «Я ученый, но в Бога верю», и лично мне это кажется бредом. Что ты скажешь?

Раньше я к религии относился в высшей степени негативно, но теперь я к ней отношусь абсолютно никак и точек пересечения с ней не имею. Просто она не отвечает на вопросы. Обращаться к религии за ответами — абсолютно бессмысленно, как показывает практика. Очень трудно, прочитав Библию, понять, из чего же всё-таки состоит атом.

Относительно действий РПЦ. Это не столько проблема церкви, сколько общества в целом. Я выше уже упоминал, что законы физики должны быть так или иначе распространены на всё, и нам ничего не мешает рассматривать общество как термодинамическую систему. Чтобы мои слова стали более убедительными, отмечу, что анализ фондовых рынков стал более успешен, когда к нему стали применять законы термодинамики. Так вот, то что сейчас происходит, это попросту фазовый переход в нашем обществе, и он вполне закономерен. Если раньше я был уверен, что в думе сидят троечники, то сейчас я понял, что это двоечники и с физикой они не знакомы. Вот представь: ты берешь стеклянный стержень, и растягиваешь его. Что с ним произойдет? Он станет длиннее и тоньше. А если ты возьмешь железный стержень и станешь его растягивать, то в какой-то момент он гарантированно лопнет. Так вот, сейчас они кристаллизуют систему, и РПЦ является частью этой кристаллизации: то есть попыткой уменьшить количество степеней свободы, попыткой сделать общество более контролируемым. Но если это не остановить, то это может привести к тому, что система может треснуть по швам. И последствия могут быть самыми печальными. Так что да, по моему мнению, РПЦ лишь является частью кристаллизующейся системы. Причем случается это, скорее всего, самопроизвольно.

Потому что, как говорил профессор Преображенский, «разруха не в клозетах, а в умах».

— Ты вегетарианец. Почему? И почему не веган?

Не веган, потому что у меня хватает знаний в области биологии, физиологии и всего остального, чтобы знать, что достаточно проблематично не получать хоть какого-то животного белка, в том числе молока. С другой стороны, я просто хочу и могу уменьшить этот конвейер убийств. Да, я понимаю, что одного моего воздействия не хватит, чтобы его прекратить, с другой стороны, это минус один покупатель. Возможно когда-то человечество к этому придет, и я подозреваю, что на всех мясоедов лет через 50 их дети будут смотреть как на людей Третьего Рейха, мол, зачем вы это делали? А так, я понимаю, что в экстренной ситуации я съем хоть нашу дорогую журналистку, которая берет у меня интервью, но до тех пор, пока такой необходимости не возникло, зачем?

— Три вещи, которые ты бы пожелал россиянину?

Учить языки, белая рубашка, красный трактор.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *